До школы мне надо было идти через гору. Небольшая такая гора, каменистая. Можно было, конечно, по-умному ее обойти, но ведь так короче. На самой вершине стояла небольшая туркменская кибитка – домик с плоской крышей. Там жил мой друг, дедушка Берды. Он был очень почтенного возраста и умел радоваться каждой минуте жизни. Прямо у входа в дом стоял низкий топчан.
По утрам Медениет, невестка дедушки Берды, накрывала ему дастархан. Дастархан — это такая восточная скатерть-самобранка. Накрывается на полу. Или на таких небольших топчанчиках. Дедушке каждое утро приносили кипяток и маленький заварной чайник. И он, не торопясь, что-то бормоча себе под нос, заваривал чай прямо здесь, на пороге дома. Мимо него шли люди, многие здоровались, останавливались перекинуться с ним парой слов. Я видела дедушку Берды утром и вечером. Мы успевали отучиться, позаниматься разными важными делами, а дед все сидел на своем топчане, будто потерял счет времени. Любопытство нас тянуло к нему, как магнитом. Это уже стало ритуалом: по дороге в школу поздороваться с дедушкой и спросить, как его здоровье. Он в ответ всегда улыбался и говорил:
-Здравствуй, хороший девечка! Спасибо. Здоровье у меня еще ест!
Если выйти из дому пораньше, можно было увидеть, как дедушка умывается. В любую погоду, даже в сильную жару, он носил большой тельпек, шапку из овчины. Когда умывался, он ее снимал и тогда видно было, что у него бритая голова и на макушке — маленькая тюбетейка. Сначала он наливал каплю воды на руки, долго растирал ее между ладоней, потом таким же образом начинал мыть лицо. Он буквально капал немного воды из кувшина, а потом втирал ее в свои впалые щеки. Процедура происходила рядом с кустом верблюжьей колючки. Даже если очередная капля падала мимо, она не пропадала даром, а попадала на кустик, который по весне расцветал мелкими цветочками.
Ходили слухи, что дедушка Берды богатый человек. Мы не очень верили слухам. Знали только, что его жена во время войны отдала государству все свои золотые украшения. Но так поступали во всех туркменских семьях. Необходимы были деньги, чтобы производить оружие и все золото туркменских женщин, которое копилось поколениями и передавалось по наследству, пошло на переплавку, как лом. Об этом даже фильм документальный есть. Старый такой, черно-белый. Сам дедушка Берды воевал, а жена занималась воспитанием детей, их в семье было шестеро. Уже несколько лет он вдовел, жил с младшим сыном, его женой и внуками. Никакого богатства там не угадывалось, семья жила очень скромно. Нам всегда страшно хотелось спросить про его состояние. Но было как-то неудобно.
На обратном пути из школы можно было задержаться и выпить с дедушкой пиалушку ароматного свежего чаю.
- Дедушка, а почему у Вас чай такой ароматный получается, а я все также делаю, но не могу хорошо заварить...
- Чай солнце любит. Горячее. Ты чайник поставь балкон, солнце его согреет и высушит, тогда и заваривай. Воды много не лей!...
Сам дедушка Берды всегда наливал в чайник воды ровно половину.
- Если хороший щалавек по дороге меня навестит, я всегда приготовлю новый чай. А самому мне этого хватит.
Всю свою жизнь я завариваю чай, как дедушка Берды. Ополаскиваю чайник кипятком, сушу над газовой конфоркой, поскольку туркменского солнца в наше Центральной России не найти, а потом уже насыпаю заварку и наливаю немного воды. Через несколько минут добавляю и настаиваю. Знаю, что так многие делают, но мне при этом вспоминается добрый улыбчивый старик. И всю жизнь я обязательно делаю запас воды. Где-нибудь в углу всегда стоит полная пластиковая бутылка.
Дедушка Берды не любил праздников. На праздники люди шли гулять к морю, потом накрывали столы у себя дома. И его в эти часы никто не навещал. Единственный день, который он почитал, был День победы. Девятого мая он обязательно выходил из дому и шел в сквер на набережную. Все, кто встречал его по дороге, просто столбенели. Высокий старик в красном халате, праздничном белом тельпеке и мягких черных сапогах приковывал к себе взгляды. Наград у него было столько, что казалось они с трудом помещаются на груди. На набережной он встречался со своими боевыми друзьями, такими же крепкими дедушками в красных халатах и белых тельпеках. Они неспешно беседовали, принимали поздравления, а потом шли к дедушке Берды пить чай. Невестка Медениет уже ждала их с угощениями и самым любимым лакомством деда — колотым сахаром.
Аксакалы. Кто-то из них приходил к нам в школу, рассказывал о фронтовых буднях. Но дедушка Берды про войну вспоминать не любил. А если кто-то заводил разговор, неизменно отвечал:
- Аллах не пошлет больше такой беды...
В тот день мы тоже пошли в школу отмечать праздник. А когда возвращались, увидели расстроенного дедушку. Он был до того взволнован, что не заметил нас. Дед быстро ходил вокруг колючки у своей калитки и повторял: «Вай шайтан! Вай шайтан!». Медениет пыталась его остановить и накапать какие-то капли, но он отказывался их пить и что-то возмущенно говорил по-туркменски.
Выяснилось, что в такое состояние дедушку Берды ввергла соседка Аська. Аська жила в Туркмении недавно. Она была женой молодого лейтенанта и приехала откуда-то из Сибири, кажется, из Красноярска. По случаю праздника днем дали воду, что было большой редкостью. Аська решила привести в порядок двор возле своего дома. А для того, чтобы, как она выражалась «прибить пыль», вытащила из окна шланг и стала поливать окрестности.
Дедушка Берды этого вынести не мог. Воду он считал драгоценностью. Так его воспитали родители, которые всю жизнь прожили в Каракумах. Человеку, выросшему на берегах Лены, привыкшему считать воду из крана данностью, невозможно было объяснить, что она значит для туркмен. Для того, чтобы избавиться от проникающей везде пыли, они берут немного воды и разбрызгивают ее веником. Даже полив из лейки семья деда считала чем-то аморальным.
Аська, услышав крики деда, воду выключила, но никак не могла понять, что он от нее хочет: от волнения дедушка не мог произнести по-русски и пары слов.
Молодая офицерская жена так и стояла, растерянная, посреди двора со шлангом в руках. Потом подошла к деду и сказала:
- Извините меня, пожалуйста, я сделала что-то не то?
- Положи шланг и приходи к нам, - ответила вместо деда Медениет.
Дедушка, услышав, что Аська извинилась и поняв, что она действительно не знает особенностей туркменской жизни, тут же успокоился. Пригласил Аську выпить с ним чаю.
- Сейчас, - ответила Аська и исчезла в доме. Через несколько минут она вышла с мешочком и насыпала в подогретый чайник дедушки ароматный травяной сбор.
Дед был тронут. Он залил сибирский сбор кипятком и долго его настаивал. Потом Медениет разлила напиток по пиалушкам. Мы пили ароматный вкуснейший чай, а дедушка Берды рассказывал Аське про то, как вернулся с войны домой, как потом поехал на строительство Каракумского канала и как всю жизнь мечтал, чтобы воды было вдоволь в каждом доме.
- Люди не знают, что такое настоящее богатство, - говорил дедушка, аккуратно выливая спитую заварку под кустик верблюжьей колючки. - Щалавек думает, что золото — богатство. Моя жена такое богатство за пять минут отдала...
- А разве золото — не богатство? - спросила Аська
- Какое оно богатство! Если пойдешь в Каракумы с мешком золота и потеряешь бурдюк с водой, где у тебя богатство будет? Ты этот мешок за стакан чая отдашь...
И тут мы с подружкой решились задать вопрос, который мучил нас постоянно.
- Дедушка, а все говорят, что вы богатый человек. Это правда?
- Правда, - ответил дед
- У вас денег много?
- Денег у меня немного, но я очень богатый. Пойдем покажу.
Затаив дыхание мы зашли к дедушке во двор. Там, на двух подпорках, стоял огромный бак из-под топлива от военного самолета. Его подарили деду в воинской части, как ветерану.
- В этим баке много воды помещается, всей моей семье на неделю хватает, - хвастался дедушка Берды.
Бак заполнялся по субботам вечером, когда в трубы подавали воду. Это случалось по расписанию, с шести до девяти. Вода текла тонкой струйкой, но за это время бак удавалось наполнить. Это были самые счастливые минуты в жизни деда. Он всегда боялся, что произойдет авария и воду не дадут.
Ходили слухи, что чабаны в пустыне, когда им приходится далеко гнать отары овец на водопой, берут лом и пробивают дырку в водопроводной трубе. И тогда город остается без воды. Слухам этим дедушка не верил, но все равно опасался. И каждую субботу он с волнением открывал кран ровно в шесть. Когда раздавалось знакомое шипение, радовался, как ребенок. Сначала в трубах что-то ворчало, потом пенилось, потом брызгалось. А потом появлялась струйка ржавой воды. На кран надевался шланг, на конец которого дедушка добросовестно прилаживал фильтр: обычную вату, завернутую в несколько слоев марли. Для него было важно, что воды хватит и на хозяйственные дела, с которыми управлялась Медениет, и на чай для гостей. Дедушка Берды очень гордился, что есть в городе такое место, где хороший человек может в любое время, в любую жару выпить настоящего чаю. И место это — его теплый дом у верблюжьей колючки...
Школу окончила в Туркмении, университет – в Иркутске, начало журналистской деятельности пришлось на г. Баку. После переезда в Тверь работала в газете «Вече Твери», возглавляла газету «Тверской курьер», создала информационное агентство «Социум».
Автор книги рассказов «С первой секунды».